В небольшом американском городке живёт семья: папа, мама и шестилетняя дочь. Папа работает старьёвщиком, мама – психотерапевт. Папа часто шутит, что их семейка просто обожает чужие тайны, но у папы не хватило мозгов на получение диплома, поэтому приходиться лазить по подвалам и искать тайны людей в истории вещей. Ведь тайны хранят в тёмном месте, например, в шкафу или сундуке… А куда поставить старый шкаф? Но, на самом деле, не только по подвалам лазит папа – его небольшая частная компания занимается и складами, помощью в организации гаражных распродаж, аукционов. Он связан со многими антикварами и любителями старины. «Каждая старая вещь имеет душу, может рассказать удивительную историю о себе и владельцах» - лозунг папы. Он часто что-то приносит дочке в подарок и рассказывает истории, больше похожие на сказки, об этих предметах. У них двоих даже образовалась традиция – удивительные истории на ночь, а также коллекция сказочных вещей. Кусочек янтаря с насекомым внутри, фарфоровая кукла, потемневший спортивный кубок, коллекция рождественских открыток в жестяной коробке из-под конфет… Много вещей, у каждой своя удивительная история, которую рассказал папа, а продолжение приснилось дочке.

Да-да, девочке снились продолжения папиных историй – цветные, пахучие, удивительные, в которых она принимала непосредственное участие. Чего тут удивляться, что девочке особо не нравились ни мультики, ни компьютерные игрушки – не та степень погружения, что сон. Да и в куклы она играла по-особому, больше рассматривая, вникая в фигурку, разговаривая с ней, чем наряжая или наделяя какой-то ролью. И спать, конечно, очень любила, без капризов отправляясь даже на дневной отдых. Коллекция предметов, подаренная папой, была для неё, как библиотека и коллекция фильмов: возьмёт с полки предмет, прижмёт к себе засыпая и снятся ей сны именно об этом предмете или тех людях и временах, что папа рассказывал. Получившая диплом, в отличии от папы, мама говорила, что подобные предметы называются «медиаторами», а её впечатлительная дочка «гиперчувствительная», с возрастом это пройдёт. Но с книгами девочку всё же настоятельно знакомила, поэтому в те периоды, что папа не мог рассказывать собственные истории с вещами, читала дочке вслух детские книжки. Продолжения историй из книжек девочке тоже снились, но не такие яркие и менее запоминаемые, поэтому «папа перед сном» был всегда нетерпеливо ожидаем.

Но случались периоды, когда папа не рассказывал истории, и вовсе не потому, что был в отъезде. Папа вообще был домосед, редко куда выбирался. Если случались в соседнем городе или штате распродажи имущества усопших или разорившихся владельцев антиквариата, поездками занимался партнёр по бизнесу. А папа… Папа любил не только чужие подвалы и чердаки, но и собственные – порой заходил в них на несколько дней и носу не казал. И, вообще, в доме находился не один подвал, а целых три, один их них вовсе на двух уровнях. И не сказать, что были они страшными или недоступными, девочка не боялась, даже любила в них бывать. Да, как и у всех, в них хранилось много чего – коллекция папы, но от иных подвалов собственные отличались хорошей благоустроенностью, вентиляцией и освещением, тайны хранились не в тёмных местах, с хорошей доступностью. Просто папа любил подвалы. Девочка и не обратила бы внимания на эту любовь, если бы мама иногда не начинала нервничать, повышать голос и упрекать, или убеждать, в чём-то папу – поди пойми взрослые, приглушённые стенами, слова, о чём они. Что девочку больше волновало – папа не приходил в это время с историями, только мама, но она, увы, только книжки читала.

И, конечно, девочка поинтересовалась у папы, почему у других девочек папы больше пропадают в гаражах или барах, на спортивных площадках или в тюрьмах, а её папа любит именно подвалы. А вот девочки с соседней улицы говорят, что подвалы любят только маньяки и сантехники. Папа же не сантехник… И не маньяк. Он не хранит там трупы девочек, мальчиков или собак, нет там оружия или чего похуже – папа добрый и любящий, а в подвалах нет даже запоров!

И папа рассказал. По секрету. Вообще, конечно, в их семье тайн нет, но секрет же не совсем тайна. Мы просто не будем об этом говорить маме. Почему? Мама у нас умная, у мамы диплом, поэтому мама не верит в сказочные истории. Считает их выдумкой, сердится, когда настаиваешь на их всамделишности, пытается придумать какое-то научное объяснение… А что, если всё так, как есть – сказочно? Поэтому, чтобы не огорчать маму, лучше ей ничего не говорить, пусть сама придумает то объяснение, что ей по душе. Дочка согласилась: вправду же мама только книжки с чужими историями может читать… Но она умная потому, что людей лечит, ради людей ей пришлось стать умной и расстаться с даром фантазии, и веры. Мы её любим и гордимся, что она сделала такой обмен, но и жалеем, да. И оберегаем… Конечно, не будем огорчать и говорить, как оно на самом деле было.

Папа, конечно, рассказывал истории из своего детства. И про бабушку, что курила длинные папиросы, печатая стихи на большой щёлкающей печатной машинке, и про орган в дядином подвале, и про коллекцию марок соседа, которая послужила вдохновением для начала папиного коллекционирования. В этот раз он рассказал историю, как с приятелями ловил мышей.

В то время мышей было много в каждом доме, пока не появились специальные службы с химическими отравами в грузовичках. Травили, конечно, не только грызунов, но и насекомых в домах – и ладно, на тараканов мальчишки охот не устраивали, они противные. Мыши – другое дело! Ведь это такое увлекательное занятие – расставить ловушки, ждать добычи! И, не смотрите, что мышки маленькие, они умные, обходили плохие ловушки, объедая приманку, учились избегать новых, вновь придуманных, только слышно где-то издевательское «хрум-хрум». Это подстёгивало охотничий задор и азарт. А отрава – не спортивно. Но взрослые, если охотились, то на оленей или бобров, а мыши для них были просто грызунами, что портят в домах всё, до чего дотянутся их жадные зубки. Поэтому вызывали специалистов с химией, что устраивали грызунам геноцид.

У бабушки, что печатала на машинке стихи, тоже лопнуло терпение и однажды к их старому дому подъехал фургончик, из которого вышли двое мужчин в серых комбинезонах. Один из них, что постарше, явно был опытным охотником и знал своё дело: вынюхивал в потаённых местах, высматривал мышиный помёт, затем дал распоряжения молодому, где и что травить, какую приманку где и как раскладывать. А когда молодой травитель принялся делать чёрное для мышей дело, уселся на крылечке, свернул самокрутку и закурил. Тогда-то к нему и решился подойти поговорить папа, которому тогда было столько же лет, сколько сейчас дочке. «Мистер», - вежливо начал разговор папа, - «вы, я смотрю, понимаете толк в охоте на мышей. Не могли бы сделать так, чтобы не все мыши были уничтожены – самые хитрые остались бы живы.» «Это зачем?» «Но как же, для охоты!» Старый травитель внимательно посмотрел на маленького папу, усмехнулся. «У меня, молодой человек, контракт на уничтожение в этом доме всех грызунов. Если я кого-то оставлю в живых, то будет подмочена моя репутация, а репутация – важная штука во взрослом мире. Моя репутация настолько важная, что я договорился с муниципалитетом извести всех грызунов в этом городке. И все потому, что я хороший охотник! Но, как охотник, понимаю собрата. За городом начинаются фермы, есть там одна заброшенная… Я нисколько не сомневаюсь, что все самые хитрые мыши, которые выживут при городской травле, соберутся там. Ведь это единственное место в округе, куда не распространяется мой контракт».

Получив координаты старой фермы, до которой можно было добраться на велосипеде, маленький папа воодушевился и решил подговорить приятелей на мышиное сафари. Соседские мальчишки обрадовались новому развлечению и поспешили обследовать ферму, ведь мышиные повадки и норы на новом месте нужно было предварительно изучить, учесть все мелочи. А если коты им помешают? А если обильные дожди, что затопят норы? В общем, потребовалось время, чтобы излазить старую ферму вдоль и поперёк. И надо же было так случиться, что один из мальчишек провалился в обветшалый фермерский подвал! Как раз тогда, когда первые ловушки были изготовлены и расставлены. Пока мальчишки бегали за помощью, чтобы вытащить несчастного, пока взрослые собирали спасательную экспедицию, пока доставали – провалившийся плакал, трясся от страха, обмочился, а после случившегося и вовсе стал заикаться. Нужно ли говорить, что взрослые строго настрого запретили мальчишкам лазить по старой ферме, а папу бабушка даже наказала, как подстрекателя – заставила убираться в собственном подвале, выносить и сжигать трупики грызунов.

Через какое-то время с инспекцией в бабушкин дом вновь приехал старый мышиный травитель с молодым подмастерьем: оказалось, что процедуру геноцида необходимо пару раз повторять для закрепления эффекта. И папа рассказал ему историю соседского провалившегося мальчика, что с ним стало. На что седой охотник покачал головой, сказал, что ему очень жаль, что он невольно надоумил мальцов лазить там, где не следует. Ведь если подумать, то на той ферме могла спасаться и мышиная королева, защищая её самые хитрые мыши и подстроили такое с мальчиком. В этой ситуации и взрослому опасно, поэтому не стоит больше ходить папе на ферму, от греха подальше.

Если старый травитель хотел напугать маленького папу, то добился совершенно противоположного эффекта: перед глазами мальчика стояло бледное, заплаканное лицо соседского приятеля с трясущимися от страха губами. Хотелось мстить, а не просто развлекаться! Нужно обязательно было поймать хитрую фермерскую мышь и потребовать выкуп у мышиной королевы: жизнь хитрой мыши в обмен на излечение соседа от страха. Решение было настолько твёрдое, что маленький папа даже продумал план, как отлучаться из дома под благовидным предлогом, чтобы устроить на заброшенной ферме охоту.

И план сработал! Папа нашёл для родителей предлог, устроил на старой ферме ловушки, поймал мышонка и громко кричал, призывая, чтобы мышиная королева выполнила его требования. Долго пришлось ждать, тыкание палочкой в пищащего серого пленника не сильно помогало, папа даже притомился и уснул. Тогда во сне к нему и явилась мышиная королева. «Зачем ты мучаешь моего подданного? Убей или отпусти! Не к лицу доброму мальчику издеваться над живым существом. Мыши же не могут говорить на человеческом языке, только пищать по-своему, как мальчик собрался с ней договариваться?» А во сне, да, можно, но для этого нужно уснуть, а не бегать по ферме, кричать и топать ногами! Нет, она не может излечить соседского мальчика, ведь это не он пришёл к ней, а папа – только для него можно что-то совершить в обмен. Маленький папа хочет не бояться подвалов? Хорошо, мышиная королева сможет это исполнить – ни подвалов, ни чердаков, ни других тёмных мест папа больше не будет бояться, только любить эти места. Она дарует ему мышиное зрение и чутьё, он сможет видеть в потаённых местах больше, чем другие люди. Но с условием, что больше ни сам папа, ни его ближайшие родственники или друзья, не будут издеваться над её подданными. Как только издевательство будет где-то рядом происходить, мышиная сущность в папе будет сильнее проявляться, и он сам будет забиваться в подвал, с желанием выкопать норку. «Убей или отпусти».

Так папа получил свой дар и проклятие одновременно. Ничего удивительного - с волшебными вещами всегда так происходит: они одновременно и дар, и проклятие.

Девочка вполне осталась довольна этой историей, на её вопросы нашлись ответы. Да, скорее всего, мама не поймёт про мышиную королеву, пусть сама себе придумает какое-то научное объяснение. Дочка, наверное, не сильно бы удивилась, что у мамы такое объяснение было, хотя едва ли поняла бы сложные взрослые слова.

Агорафобия – боязнь открытых пространств. Мама с папой и познакомились, когда папа пришёл к ней на сеанс – лечить свой недуг. У девочки так же не возникало вопросов – почему папа, если рассказывает сказочные истории из детства, почти не упоминает дедушку, папиного папу. А ведь именно его побои и издевательства над ребенком, в попытках вырастить «настоящего мужчину», привели к психологическому расстройству папы, к его стремлению ещё в детстве спрятаться в какое-то укромное место: под разросшуюся живую изгородь, в соседский подвал, на чердак, или убежать на заброшенную ферму. Бабушка, занятая больше работой и творческой реализацией, мало занималась ребёнком, да и сама особой заботой и лаской к детям не отличалась, хотя с мужем развелась после пяти лет совместной жизни, во многом потому, что стала замечать, что в отношениях мужа и сына что-то не так. Желание же мальчика уединиться, спрятаться, не воспринимала слишком серьёзно – мальчишки же любят лазить в труднодоступных местах, искать приключения. В остальном же сын её не социопат, со сверстниками и взрослыми общается, находит общий язык, не злоблив и, даже, не боится лазить во всех этих стрёмных местах – не то, что соседский Билли, что, провалившись в заброшенный подвал, заикаться начал. Её-то мальчик вовсе не такой! Но психическая патология всё же образовалась у её сына, а с возрастом даже развилась – лет в двадцать у того начались психические атаки, потеря сознания в людных местах, головокружение на улице. Пришлось пройти медикаментозное лечение транквилизаторами с последующими регулярными визитами к психотерапевту. Болезнь отступила, но время от времени проявлялась – в желании побыть одному некоторое время в закрытом помещении, без окон и множества дверей.

Мама, конечно, была умной, но так и не могла полностью вылечить папу. Психотерапевтическая практика её в маленьком городке была не столь плотной, поэтому, когда дочь подросла и дому меньше нужно было уделять внимание, устроилась в исследовательский центр, изучать возможности лечения такой психической патологии, как у папы. Времени это тоже занимало не так много, чтобы надолго отлучаться из дома, в основном она и дома продолжала работать – муж, любивший подвалы, выделил один из трёх под собственную лабораторию. И кое-какие эксперименты над веществами требовали лабораторных мышей. Поэтому, после папиной истории, у дочки, всё же, возникли к маме вопросы. Но как спросить, если обещала папе, что маме не расскажет их секретную историю? Да мама и не поймёт…

Поэтому, наверное, впервые, дочка сама попросила на ночь не папу историю рассказать, а маму – почитать. Мама даже обрадовалась, всё же она папу к дочке немного ревновала. «Что же тебе, доченька, почитать?» «У тебя есть книжка про мышиную королеву?» Мама немного подумала, вспомнила и принесла сказку Гофмана «Щелкунчик и Мышиный король». Конечно, там больше было о заколдованном сыне часовщика и семиглавом Мышином короле, но одним из важных персонажей являлась мышиная королева Мышинда, что защищала своих подданных от мышеловок придворного часовщика, превратила красавицу-принцессу в уродину, щёлкающую орехи, и даже пожертвовала собой, чтобы её проклятие не снялось полностью, когда орех Кракатук был расколот и съеден. Девочка была рада, что мама прочитала ей именно эту сказку – это была та самая мышиная королева, что околдовала папу. Дочка очень хотела с ней поговорить, ведь мама, мучая в своей лаборатории мышек, никак не могла так вылечить папу. Напротив, только вредит! Но как, если мама в сказки не верит, это ей рассказать, как объяснить? Королева должна знать. Или просто дочка будет умолять снять с папы проклятие, тогда маме не будет необходимости мучить мышек…

В любом случае, девочке нужно было встретиться с королевой, а для этого ей нужен был предмет. Таким предметом и послужила старая книжка, принесённая мамой. Девочка попросила оставить «Щелкунчика» у себя, чтобы самой почитать, мама, конечно же, радостно согласилась – дочка выразила желание не просто слушать истории, а читать! Так, в обнимку со старым изданием, девочка отправилась на свидание в сон с коварной мышиной повелительницей.

Мышинда оказалась вовсе не страшной, скорее, даже, забавной. Она сидела на берегу речки в синем летнем платьице с бантом, в ажурной плетёной шляпке, кушала мармеладных мишек из блюдечка и пила лимонад. Мышинда оказалась очень вежливой дамой, поэтому поздоровалась с девочкой и предложила вместе с ней посидеть на берегу реки, насладиться чудесной погодой. Девочке даже неудобно было затевать деловой разговор с интеллигентной мышкой, размером с большую собаку, в платье и шляпке, с ней хотелось просто подружиться, но папа и мама… Девочка их очень любила, поэтому хотела помочь. Но как?

- Ах, милое дитя, конечно же способ излечить папу есть. И после этого мама больше не будет мучить лабораторных мышек. Но, скорее всего, способ тебе не понравится – нужно подсыпать волшебное зелье. А с волшебными вещами всегда так, что-то в них хорошо, что-то нет, а что нет – понимаешь спустя сильно много времени, чтобы исправить, изменить, отказаться.

- Если способ есть, то я готова!

- Хочу ещё раз предупредить…

- Я готова!

- Скажи три раза, а то подумают, что тебя не предупреждала. Я не хочу, чтобы ты затаила на меня или себя злобу, если что-то случится не так, как хочешь, ребёнок.

- Когда я стану взрослой, то могу уже с тобой не встретиться, так мама говорит. А как тогда с тобой говорить, если не увижу во сне?

- Да и зелье тогда уже не подействует, срок пройдёт…

- Говори, я согласна!

Мышиная королева вздохнула и рассказала, что у папы в подвале стоит банка, в банке это зелье и находится. На банке надпись «крысиный яд». Надо маме в кофе насыпать, так, чтобы она не заметила.

- Но ведь это же яд!

- Но ведь крысиный, не человечий… Крыса внутри мамы и умрёт. А как крыса умрёт, так папа и поправится.

Девочка проснулась и долго не могла решиться встать с кровати – вспоминалась зубастая улыбка мышиной королевы. Мама готовила на кухне утренние блинчики и позвала дочку завтракать, только это и позволило отложить в сторону книжку, пойти в папин подвал, зачерпнуть из банки в горсточку порошка. Ведь мышиная королева никогда не обманывала, даже папу на ферме…

Не обманула она и в этот раз.

Маму похоронили на высоком берегу реки, как раз на том месте, где во сне сидела Мышинда – только во сне не было вокруг надгробий. Мама, когда ей стало плохо в лаборатории, падая опрокинула стеклянный террариум, тот разбился и лабораторные мышки разбежались. Папа… Приезжала служба опеки, забрала дочь. С ней говорили несколько взрослых, выспрашивая, что случилось, но они были взрослыми и не из семьи. Это в семье тайн нет, только секреты, а с другими взрослыми можно спокойно врать – делать тайны. Потому, что всё равно не поверили бы, они верят только в науку. Девочка сказала, что просто перепутала яд с сухими сливками для кофе. Папа, конечно, мог бы поверить в Мышинду, но с папой долго не давали возможности поговорить. Сказали, что он должен пройти какое-то обследование, можно ли ему доверить опеку за девочкой при его расстройстве. Оказалось, что можно – шок от пережитого что-то в папе изменил, клин клином вышибают. Он больше не искал уединения, выкинул всё из подвалов, продал дом и бизнес, сжёг проклятую книгу Гофмана (а ведь это было раритетное издание!) Он поклялся заботиться о дочери, быть ответственным за неё. Излечился, Мышинда не соврала. Только папа перестал рассказывать дочке сказочные истории, а дочка хотела мышей только убивать, не отпускать. Так появилась в штате новая дератационная фирма, которая удивляла заказчиков хмурой решительной девчушкой, выскакивающей из фургона раньше папы, и рычащей: «ну где у вас здесь чёррртовы грррызуны!?»