Наступает 2016 год… Знаете, что я вчера перед сном подумал? Что мы, блин, живём в будущем. Нет, понятно, что в настоящем для каждого, и для каждого это настоящее – рутина, но с точки зрения каждого из нас, что был ребенком, который думал «у меня вся жизнь впереди», ныне как раз этот момент. Перёд. Будущее. То самое, о котором мечтали. А о чём мечтали?

 

Советские дети были книжными детьми, им мечты давали герои книг. Ну, или фильмов. Что книги, что фильмы в то время были идейными, даже самые детские и развлекательные. Бармалей, который «нормальный герой, всегда ходит в обход», или кот Базилио с лисой Алисой, Алиса, бегущая за кроликом в Страну Чудес или булычёвская девочка с Земли… Все персонажи были идейными, они знали зачем и куда живут. И транслировали «зачем и куда» зрителю, пускай и юному.

 

Мы сейчас, как чёрт от ладана, бежим от любой самостоятельной идейности, боясь, что она перерастёт в идеологию, которая под конституционным запретом. Если у героя есть идея, то она мелкая, бытийная, сиюминутная, типа «как выжить, как выкрутится из ситуации, как оказаться лучшим», либо глобальная до охреневания, типа «спасти мир, человечество, планету, уничтожить глобальную угрозу». Вот этот резкий переход масштабов, удивительное дело, не даёт вообще картины мира и не отвечает на простой вопрос: «что дальше».

 

Ну, вот, да, ограбил банк, убежал удачно от злобных подельников и полиции, ушёл «взакат»… А что дальше? Идея закончилась. В сиквеле герой пропивает все деньги и решает повторить ограбление, либо его вновь находят сиюминутные проблемы, которые нужно решить по тем же шаблонам. Чтобы показать прогресс – показывают масштабность. В первой серии ездил на машинах и мотоциклах, в сиквеле – летает на самолётах и вертолётах. Но герой, на самом деле, никуда не движется, сам, как личность – он просто не знает, что дальше в его жизни произойдёт, когда план действий закончится. Со спасаниями мира и человечества аналогично, нет у героев будущего. Действительно, какое может быть будущее, когда, самое главное – мир спасти, остальное меркнет.

 

Нет, был фильм, который рассуждал на эту тему – «Хранители», который и начинался не со спасения мира, а с «что дальше», там автоматически герои становились не такими уж героями, зачастую напротив, антигероями, которые мучились самоидентичностью, но ведь это редкий пример. Обычный комиксовый супергерой мучается вопросом «как с этими способностями жить, как вписаться в обычное общество», то есть опять всё сводится к мелким бытовым проблемам. На вопрос «куда и как жить» ответ простой – нужно спасать мир, нужно найти антигероя, суперврага, то есть опять перескок на глобальный уровень.

 

Всё это, конечно, современные сказки, но ведь и в реальности происходит нечто похожее. Американская публика чуть ли не в каждом эпике наблюдает, как разрушают их города, на защиту которых и встают супергерои, а когда собственная реальность подсовывает похожие сценарии – растерянность. Взорвали башни-близнецы, реакция – бомбить. Кого? Назначили Бен Ладена антигероем, вторглись в Афганистан, мол, там где-то в пещерах он обитает. Назначили антигероем Саддама, вторглись в Ирак, назначили антигероем Асада, устроили бадабум в Сирии. Пипл хавает, поскольку сценарий уже приелся в фильмах и решение лежит в глобальной плоскости, которой занимаются супергерои. Обычный человек супергерой? Нет. Обычного человека подобные вещи не касаются, он просто жертва и бегает под ногами супергероев. Идея какая? Стать супергероем или отойти в сторону, спрятаться в норку. Как стать супергероем? Простой способ – гаджеты. Обладание гаджетом даёт тебе какие-то дополнительные сверхчеловеческие способности. Или, по крайней мере, симулирует твои суперспособности, то есть создаёт игровую среду. На вопрос «что происходит после окончания игры» никто из разработчиков толком не может ответить. Хотя, конечно, вывели формулу так называемого экспириенса, то есть игрового опыта. Но как это работает в реальной жизни?

 

В игре человек может быть убийцей. Более того, львиная доля игр связана с уничтожением врагов. В реальной жизни подобное поведение не то, чтобы не поощряется – жёстко пресекается. В игре человек может быть путешественником, но на самом деле он сидит всё время за компом, хорошо если при открытой форточке окна квартиры. Попади игрок в лес, в горы, куда там ещё его забрасывает игровая среда – он всё равно беспомощен, игровой опыт не помогает. Человек может быть ловеласом в игре или суперпопулярным в социальной сети, в реальности застенчив и замкнут – разные инструменты общения используются, поэтому развитие одних не развивает другие. Человек в игре может зарабатывать миллионы, в реальности с трудом наскребает денег до зарплаты. Вот уж, казалось бы, финансовые инструменты и принципы очень неплохо симулируются в игровых формах, но помогает редко: слишком много в реальности дополнительных условий, которые не симулировать в нынешних математических механизмах. Хотя, симуляторы вождения дают определённые навыки, так, что нельзя полностью ставить крест на подобных формах приобретения опыта. Всё равно встаёт вопрос «что дальше» для пользователя: если так и ограничить всё симуляцией, водителя не выйдет.

 

Но именно мы, в России, потеряли идейных героев, которые видели перспективу. Они ещё остались в советской идентичности, но с заменой поколений идентичность эта уходит на задворки истории. Никуда, вроде бы не делись ни фильмы, ни книги, но молодое поколение не может себя ассоциировать с героем, поэтому его идеи и не находят отклика. Я, даже, не говорю о Павке Корчагине или товарище Сухове. Вот взять, например, героев Мягкова в фильмах Рязанова: Женю Лукашина из «Иронии судьбы» или Толю Новосельцева из «Служебного романа»… Персонажи глубоко любимые, цитируемые, но они живут в ином мире и ассоциаций с ними нет.

 

Вот давайте представим себя современных на месте этих персонажей. Человек напивается под Новый год и попадает в другой город. И улицы одинаковые, и дома, и квартиры, и мебель в тех квартирах, и замки на дверях – не мудрено перепутать. Мы сейчас, наверное, только айфоны перепутать можем, но ладно, допустим – были случаи, когда люди уходили в магазин за хлебом, а обнаруживали их через две недели в другой точке нашей необъятной страны. В основном в том люди добрые виноваты, которые «обобрали-подогрели» - тут более-менее понимание есть. Но вот представьте, что вы в своей квартире обнаружили алконавта со спущенными штанами. Лукашин, в наше время, или в обезьяннике сидит, или остывает в сугробе, как правило битый. И никаких там романтичных историй с училками (Надя же училкой была, да?), никаких «вагончик тронется», «если у вас нету тёти» - Жене просто не предоставят шанс на раскрытие души, когда в него можно влюбиться, оставив побоку практичного Ипполита. А, вот, с проституткой в обезьяннике что-то может сложиться, товарищество по несчастью сближает. Конечно, и тогда всё казалось сказкой, но тогда в ту сказку верили, хотя бы в возможность, сейчас у сказки должен быть расклад иной.

 

С Новосельцевым примерно такой же расклад, он не воспринимаем на уровне веры.

Оба фильма переснимали, не сказать, что прямо-таки ужасно. Нормально. Советские оригиналы тоже не шедевры, если начинать их разбирать. Но тогда в идеи героев верили, сейчас – нет. Поэтому и нет успеха у зрителей.

 

Успех у зрителей и критиков приобрёл «Левиафан». У западных зрителей и критиков, потому, как идеи героев «какая в России безысходная жопа» им близки. А, вот, российский зритель как-то не воспринял с энтузиазмом. Зато пёрся толпами на «Горько». Пусть там не идейно, а бытийно, зато про нас – вся правда жизни, чуть, может быть, слегка для смеха гротескно. Но – веришь. И, что самое интересное, знаешь, что дальше у героев, за финальными титрами.

С героями, вроде бы, понятно, а о их и наших мечтах – в следующий раз.